Плотников игорь биография

Интервью журнала «Тюмень» с Почетным гражданином Тюмени, Игорем Плотниковым: Вопреки победам – tmn online

Плотников игорь биография

«Тюмень»: Вы оставили плавание на пике спортивной карьеры: с успехом пройдены две Паралимпиады, соревнования мирового и европейского уровней. Первый вопрос не нуждается в уточнениях: почему?

Игорь Плотников: Если не можешь делать что-то на должном уровне, лучше просто уйти с дороги. Я не чувствую в себе прежней силы, 30 лет для пловца – это много.

Интерес к спорту утрачен?

Почему? Я просто перестал зарабатывать этим. Сейчас занимаюсь конным спортом, стрельбой на полигоне, борьбой. В бассейне плаваю, но уже для своего удовольствия.

По медицинским показаниям не могу быть тренером: считается, что человек, лишенный рук, не способен спасти на воде, хотя мне приходилось. Поэтому по просьбам родителей из круга моих знакомых я учу плавать их детей.

Не столько для себя, сколько для них. Иногда во время работы в целях безопасности не выхожу из воды. 

Китай, Япония, Франция, Австралия…Да, предложения были, но я не ищу где теплее. Тем более город в меня много вложил

Вы отслеживаете спортивную ситуацию в городе?

Нет, давно перестал наблюдать за тенденциями в спорте, поэтому ничего не могу сказать по этому поводу

О бизнесе не задумывались?

Для этого есть все возможности, но, наверное, я еще не созрел для собственного дела.

Вам часто предлагали уехать из страны, почему вы этого так и не сделали? И если раньше вас держал спорт, то что сейчас?

Китай, Япония, Франция, Австралия… Да, предложения были, но я не ищу где теплее. Тем более город в меня много вложил. Иногда я узнавал о сборах буквально за пару часов: экипировка, медикаменты – все это было собрано качественно и в короткие сроки.

Те материальные выплаты, которые я получаю, позволяют мне чувствовать себя стабильно. Не стоит предавать тех, кто помог тебе вырасти, добиться чего-либо в жизни. Кроме того, Тюмень – очень динамичный город.

Любой человек, который хочет работать, будет здесь хорошо зарабатывать.

Кому в этом городе вы особенно благодарны?

Конечно, моему тренеру Николаю Константиновичу Дубровину. Этот человек сыграл огромную роль в моем становлении. Наталья Александровна Шевчик всегда шла навстречу, помогала.

Вы родились в Мегионе, а когда переехали в Тюмень?

В 1993-м. В Тюмени я окончил школу. Для меня это родной город. С первого дня я чувствовал себя здесь уютно, все сразу было как будто знакомо. Но хорошо узнал его, только когда сел за руль автомобиля.

Что для вас значит быть почетным гражданином Тюмени?

Прежде всего это признание заслуг моих и команды, которая со мной работала. А еще есть такая привилегия – меня бесплатно похоронят. (Смеется.)

Хочется что-то изменить в городе?

Может быть, отношение людей к тем, кто рядом. Мы часто проходим мимо чужой беды. Желательно терпимее относиться к окружающим. На дорогах водители не уважают друг друга – сейчас я это очень хорошо чувствую.

Пробки опять же…

В Тюмени нет пробок. Вот в Ростове или Москве…

Следуете ли вы каким-то принципам неукоснительно?

Все меняется. Сколько людей – столько и моделей поведения. Например, иногда нужно соврать, и я это понимаю. Предавать нельзя. Но я поступал так, жалею об этом. Сейчас стараюсь находить общий язык с людьми в любой ситуации, в том числе конфликтной. Для этого интересовался психологией. Нет чего-то неукоснительного, любой случай – частный.

Что вы читаете сейчас?

Недавно закончил «Отверженных» Виктора Гюго. Говорят, это очень сложная книга, но я читал ее спокойно, и она мне понравилась.

Создается ощущение, что вы все делаете очень спокойно…

Стремлюсь к степенности. Даже если упустил свою цель, сделать это нужно с минимальными потерями и обдуманными выводами – в горячке многое теряешь. 

Мое желание – быть полезным городу, Тюменской области. Еще хочется прожить жизнь так, чтобы моим внукам не было скучно  

Ваша последняя Паралимпиада состоялась в Пекине в 2008 году. Совсем скоро зимние Олимпийские игры в Сочи. Как вы относитесь к этому событию? Полезно ли оно для страны?

Я так «наелся» этих соревнований, что даже за Олимпиадой в Лондоне не следил. В Сочи не поеду точно. А если говорить о ее значении для России, то здесь вижу много хорошего. Существует такая поговорка: «Если ты не хочешь кормить свою армию, будешь кормить чужую». Так же и в спорте.

Посмотрите, даже в Тюмени в мини-футбол играют бразильцы! Олимпиада даст понять молодым российским спортсменам: вы востребованы, мы хотим видеть вас в спорте. Важно, что все сооружения, спортивные комплексы, построенные к Олимпиаде, останутся у нас в стране.

Круглый год можно будет тренироваться. Кроме того, созданная по международным стандартам инфраструктура повысит статус сочинской курортной зоны.

Вложив силы и деньги в своих детей, мы получим от них в будущем на порядок больше… Только так они почувствуют, что это их страна, а не просто место, из которого «надо валить».

В спорте с постановкой цели все просто: есть задача победить, и спортсмен ее решает. Что сегодня является вашей целью?

Мое желание – быть полезным городу, Тюменской области. Еще хочется прожить жизнь так, чтобы моим внукам не было скучно.

Вы известный человек в городе, о вас часто говорят в СМИ, при этом в журналистских кругах есть мнение, что общаться с Игорем Плотниковым непросто…

Если будешь для всех пушистым – разорвут на воротник. Когда я не хочу давать интервью, я не делаю этого, и не обязан объяснять почему. Ничего не запрещаю: пишите, только я никаких

комментариев не предоставлю. Иногда журналисты даже не спрашивают, а хочу ли я с ними вообще общаться, интересно ли мне это: они хотят сразу назначить время и место встречи. Таких ситуаций было очень много, и у меня просто пропало желание сотрудничать с прессой.

                                          Текст Татьяна Паласова Фото Владимир  Семёнов

Источник: http://1tmn.ru/persons/interview/intervyu-zhurnala-tyumen-s-pochetnym-412301.html

«Политическое искусство – признак эпохи деградации»

Плотников игорь биография

ИА “Росбалт” продолжает проект “Петербургский авангард”, посвященный горожанам, которые находятся впереди, в авангарде культуры и искусства. На этот раз героем стал петербургский художник Игорь Плотников. В его работах сочетаются глубокая религиозность и тонкая ирония, актуальность и полная отстраненность от повседневности.

Он родился в подмосковном Обнинске, но уже 30 лет живет в Петербурге. Плотников не входит ни в какие творческие объединения, не пытается продвинуть свои работы и кому-то понравиться. Именно поэтому он считает себя абсолютно свободным и независимым автором.

Первая выставка Игоря Плотникова прошла в Петербурге в 1991 году. Сегодня его работы выставляются не только в России. Не так давно картины художника были отмечены на Международной художественной выставке современного искусства Art Weeks in Czech Republic, а также на выставке «Украинской недели искусств».

Автор работает в стиле континуумизм. Среди героев его полотен – Эми Уайнхаус, «Лимонов Э.», певица Мадонна, кормящая грудью темнокожего младенца, и даже погибший террорист. Несмотря на это, художник заявляет, что политика в искусстве его не интересует, а обращается он, скорее, к душе.

“Исход”, 1991 г.

– Что такое континуумизм, и как он возник?

– Континуумизм – это живопись тонкого мира, и моя цель — изобразить его через вибрацию линий. Я не думал над этим специально, стиль возник одномоментно. Как-то раз я сидел на берегу маленькой речушки в Петербурге и смотрел на игру отражения в воде – линии ежесекундно менялись. В какой-то момент я ощутил эти вибрации и стал рисовать.

Начал выставляться в «Манеже», на фестивалях петербургских художников. А уже в 1991 году прошла первая персональная выставка в музее Федора Достоевского. Пожалуй, она стала для меня знаковой.

Однажды я решил почитать книгу отзывов об этой выставке и увидел любопытную запись. Ее автор предлагал встретиться.

Вскоре выяснилось, что это Борис Александрович Покровский – ученик одного из лидеров русского авангарда Павла Филонова. Этого художника я всегда считал гением из гениев.

И Покровский рассказал мне о встречах с ним, о том, как Филонов учил других художников. Знакомство с Покровским стало, своего рода, нитью, связавшей меня с той эпохой.

– Вы всегда работаете только в этом стиле?

– Нет, у меня есть и объемные работы с несколько иным рисунком. Например, «Девочка на шаре» – это пародия на работу Пикассо. Или другая работа – «Блогосфера».

– А как рождаются герои и объекты ваших картин? Скажем, в работе «Голова террориста-смертника» просматривается явная связь с реальными событиями, а может, и политический подтекст.

– Полотно «Голова террориста-смертника» появилось после просмотра новостного репортажа о теракте в «Домодедово» в январе 2011-го. В кадре я увидел именно то, что потом запечатлел. Эта работа выполнена с элементами портретного сходства.

– А это только воплощение впечатления или какой-то посыл вовне?

– Без посыла никогда не обходится. Но в данном случае, это, скорее, был ответ собственному впечатлению и не более.

– На ваш взгляд, должны ли пересекаться искусство и политика?

– Для меня это неинтересно. Искусство – это диалог с богом. Я уверен, что так называемое политическое искусство свойственно эпохе деградации. Я ценю сильные образы, они встречаются, но попытки решать политические задачи художественными способам – стрельба по воробьям.

Конечно, акции художника Павленского – на Красной площади в Москве или у Казанского собора в Петербурге – это всегда сильный образ и яркое воплощение. Я считаю его талантливым художником, но мне его идеи не близки. Я не понимаю, с кем акционист ведет диалог, и есть ли этот диалог вообще. Самой высшей и окончательной акцией является акция Иисуса Христа.

Но ради чего он это сделал? Ради искупления грехов. А не ради прославления своего имени.

– Около года назад в Петербурге прошла ваша выставка «Блогосфера». У вас есть несколько работ, посвященных людям в Интернет-пространстве. Эта тема вам особенно близка?

– Тогда меня заинтересовала тема единого информационного поля, порожденного Интернетом. Блогософера, которая опутывает и соединяет людей невидимыми нитями. Со временем интерес угас. Живопись для меня становится элементом духовной практики. И я замечал некую двойственность в природе творчества.

С одной стороны, есть буквально физиологическая потребность рисовать и, когда находишься в этом процессе, получаешь физическое удовольствие (можно сравнить с удовольствием от еды, например). А с другой стороны, относишься к этому как к духовной практике. Иногда я думаю, что это и есть континуумизм.

Я не пытаюсь отобразить объекты внешнего мира, я хочу показать душу как реально существующий объект. Духовный мир для меня – это не высокие слова, а повседневность.

– У вас есть картина «Портрет петербуржца», а как бы вы описали жителя Петербурга словесно?

– Петербуржец – это человек аполитичный и больше погруженный в себя. Это и отличает здешних жителей от, скажем, москвичей. Мне это близко.

“Портрет петербуржца”, 1990 г.

– Согласны ли вы с мнением, что все живущие в Петербурге – художники?

– Я, признаться, ни с кем из местных художников не знаком. Всегда работаю в уединении, и какого-то творческого круга у меня нет. Я часто вспоминаю знакомство с Покровским и в этот момент понимаю, что лучшего и желать нельзя. А из сегодняшних художников мне было бы интересно общение с Михаилом Шемякиным, например. Мне понятна его метафизика.

– Вы учились на факультете кораблестроения и океанотехники, а сейчас посвящаете себя живописи – довольно радикальная смена интересов. Или в этом нет противоречия?

– Да мой институт – это сплошной сопромат и высшая математика. В детстве я занимался подводным ориентированием, тогда и возникло романтическое убеждение, что если займусь подводной техникой, то как-то буду связан с океаном и океанологией. Вот и результат.

– Часто музыканты говорят о прямой взаимосвязи математики и музыки, а сколько математики в живописи?

– Когда композитор пишет, он об этом не думает – в нем эти формулы сидят с детства. Так же и в живописи – когда учишься рисовать, в подсознание ложатся пропорции и соотношения, математическая гармония форм. А потом даже когда импровизируешь, эти формулы проявляются на холсте вне зависимости от художника.

– А вы обращаете внимание на то, как на ваши работы реагирует публика? И нужно ли вам признание ваших картин?

– Особых усилий я к этому не прилагаю. Если есть возможности поучаствовать в выставке, я ее использую. Я не пытаюсь продвинуться или понравиться.

– То есть в финансовом отношении вы независимый художник?

– Да, но живопись – это дело моей жизни. Деньги я зарабатывают другим способом. С начала 90-х годов пришлось уйти на перерыв, я перестал рисовать. Тогда всем нужно было как-то выживать.

Приходилось работать во множестве мест. Сегодня у меня есть источник существования – небольшой бизнес. И это, конечно, дает определенную свободу. Например, возможность покупать холсты.

И не приходится бегать по галереям и предлагать свои картины. Это важно.

– То есть, вопреки сложившемуся мнению, художнику совсем необязательно быть бедным?

– Не думаю, что дело в богатстве или в бедности. Прямой зависимости творческой продуктивности от достатка я не вижу. Пикассо и будучи мультимиллионером продолжал работать. А Ван Гогу создавать шедевры не мешала бедность. И застрелился он, когда получил признание и пошли первые деньги. Связи нет.

Я, кстати, убежден, что история о том, что Ван Гог был непризнанным художником – миф. Он занимался живописью всего 10 лет. При той скорости распространения информации, которая существовала 150 лет назад, мгновенной реакции от публики нельзя было ожидать. Это сейчас – закончил картину, выложил в и видишь реакцию.

А тогда нужно было дождаться, пока высохнет масло, отвезти холст в галерею в Париж. Проходили месяцы. Он дружил со многими известными художниками, они его высоко ценили, у него проходили выставки. Художник получал достаточные для жизни деньги. И вдруг – самоубийство. Мне кажется, причина была в чем-то другом.

– А как вы оцениваете сегодняшнее авангардное искусство?

– Если судить по нашумевшим именам, громким выставкам, то мне положение вещей кажется ужасным. Это деградация. Я наслышан, как у нас в стране это продвигается, знаю, как это происходит в Европе, поэтому даже не хочу тратить на это время и силы. Сегодня в художники вдруг записывают, например, Pussy Riot. В живописи звездой может стать автор некрашеного холста, разрезанного ножами.

– Сегодня нередко говорят о том, что художники теряют зрителя…

– Думаю, это не про Петербург. В этом городе всегда большой интерес и потребность в живописи, что меня не перестает удивлять. Бывает, размещаешь картину в Интернете, люди реагируют, спорят, что-то доказывают.

Недавно искусствовед из Екатеринбурга написала мне об использовании моей работы на конференции по экуменизму. Она консультировалась со мной. И такие случаи происходят время от времени. Да и люди постоянно ходят на выставки.

Интерес сохраняется.

– А чего, на ваш взгляд, Петербургу не хватает?

– Если говорить об искусстве, то не хватает начального художественного образования. В России все говорят о важности развития детско-юношеского спорта, но в искусстве – то же самое. Мне кажется, не в полном объеме раскрываются новые технологии в этой сфере.

Школы, в которых я бывал, работают по старинке, оснащены только советской техникой. Хотя не исключаю, что есть некое развитие. Есть удачные примеры образовательных курсов, лекции, акции в «Эрмитаже» или в «Русском музее».

Но для пятимиллионного города это – капля в море.

“Возмущения континуума на Фонтанке”, 2012 г.  

Беседовала Полина Быковских

Источник: https://www.rosbalt.ru/piter/2014/03/23/1250270.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.